September 5th, 2016

ИКОНА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ " КОЗЕЛЬЩАНСКАЯ"



Пред иконой Пресвятой Богородицы «Козельщанская» молятся при различных телесных повреждениях, травмах, обращаются с мольбой устроить семейное счастье, об исцелении тяжелых телесных недугов.

promo mon_sofia august 17, 2016 13:06 13
Buy for 10 tokens
Райские плоды. Невольно хочется вспомнить о них, когда видишь на Преображение яблоки, груши, виноград,— внесенными в святилище Божие для освящения. Это делается не только потому, что к этому времени созревают фрукты, но и потому, что тут есть СВЯЗЬ С ОБНОВЛЕНИЕМ твари. Они напоминают…

КЛЮЧИК - ВОЛШЕБНЫЙ РАССКАЗ!!! автор Елена Калинчук



В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.

Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.

— А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.

— Любой, — подтвердил я.

— И такой, чтобы попасть в детство?

Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.

— Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?

А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…

— Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!

— Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно, — я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. — Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите… сударь.

Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?

— Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу. А что для этого нужно?

— Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?

— А мы завтра сюда не придем.

Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.

— Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.

— Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, — у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!

Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.

Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».

Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.

По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?

Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ». Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.

Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?

Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.

— Вот!

Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.

— Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.

— Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши: «Это для дяди из ключиковой палатки».

— Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.

На что Дима ободряюще подмигнул.

«Ох, и лопухнусь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.

Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть…

Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.

Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»

Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!

Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.

Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!

И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:

— Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…

На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.

— Баб, вот этот дядя!

Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.

— Вот Ваш ключ, сударь.

Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.

— Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!

Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.

— Вы знаете, от чего этот ключ? — сказала она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же…

— Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.

— И я попаду туда? В детство?

Я кивнул.

— Вы хотите сказать, там все еще живы?

На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:

— Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?

— Баб, а ты ненадолго! — закричал неунывающий Дима. — Поиграешь немножко — и домой.

По Уставу, я должен был ее «проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом». Но как по таким вопросам… консультировать?

— Екатерина Сергеевна, — произнес я беспомощно, — Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.

Она задумалась.

— Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?

— Например, тогда, — еле выговорил я.

— Вот спасибо Вам, — сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.

— Спасибо скажите Диме, — сказал я. — А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?

— А чем надо? — спросил Дима.

— Чем изволите, — ответил я по Уставу.

— Тогда щас, — и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. — Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!

— Дима, что ты! — вмешалась Екатерина Сергеевна, — Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты…

— Годится, — прервал я ее. — Благодарю Вас, сударь.

Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.

А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?

Узнаю сегодня вечером.

*автор Елена Калинчук Победитель БД-11. Опубликован в журнале "Полдень, XXI век" за март 2012

ЧУДЕСА СУМЕЛИЙСКОЙ ИКОНЫ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ.


Я расскажу вам историю, в чем-то похожую на сказку, хотя на самом деле это самая настоящая быль. Живет в городе Олбани США среди других своих соотечественников г-н Саввас Maфилиос.

В прошлом году, в день Успения Пресвятой Богородицы, 15 августа (Греч. стиль – Прим. ред.), г-н Mафилиос, офис которого находится рядом с греческой церковью того города, сидя в тишине дня, погруженный в свои мысли о старом родном городе, о своем бурном эмигрантском прошлом, задремал в своем кресле.

Здесь мы предоставим возможность рассказать самому г-ну Мафилиосу о своем необычном “видении”. Цитируем выдержки из соответствующего письма, написанного им в тот же день:

“Я вздремнул в своем кресле и во сне оказался в нашей церкви. Там я увидел живой образ Богоматери. Золотящийся и ярко светящийся, он вдруг заговорил и обратился ко мне со словами: “Какая у вас красивая церковь! А сколько великолепных святых икон! Почему не принесете вы и Меня, Сумелиотиссу, сюда, в вашу церковь, дабы узрели Меня и поклонились Мне благочестивые христиане, и прежде всего наши понтийские соотечественники. Они, где бы ни находились, несут в себе наследие отцов своих, нравы и обычаи, но могут растеряться на просторах этой благословенной страны. Возьми, чадо мое, свое перо, и начни писать и ходатайствовать, чтобы привезли Мой образ и поставили прямо здесь, в этом месте… придите все в церковь, чтобы видела я вас в радости, и не забывайте о дне памяти Моей – 15 августа”.

В продолжении подробного рассказа о своем чудесном сновидении г-н Maфилиос добавляет:

“Не прошло и десяти-пятнадцати минут, как я проснулся с необычайной радостью в душе, вновь и вновь переживая свой удивительный сон, как вдруг вижу в дверях своего офиса старосту нашей церкви, преподобного Димитриса Илиопулоса, родом из Аркадии. Он сказал: “Я прочитал в журнале “Понтийский очаг” о чудесах и истории “Панагии Сумела”. Напиши, пожалуйста, своим соотечественникам, чтобы они прислали нам Ее икону, а я, в свою очередь, помогу, чем смогу”. Не на шутку взволновавшись, я спросил его: “Каким же образом мы Ее привезем?” На что он ответил: “Напиши такому-то человеку” и так далее, а я открыл, что наказала мне такое во сне сама Богородица!”

Г-н Мафилиос немедля написал письмо. Он и преподобный отец Димитрий, были охвачены блаженными чувствами и Божественным страхом, ощущаемым теми, кто считают для себя за счастье выполнение Божественного наказа.

Их благочестие, конечно, не оставило равнодушным Управление Ассоциации “Панагия Сумела”, да и наказом Самой Пресвятой Богородицы нельзя было пренебречь. Письмо отправили в церковь Панагия Сумела в Кастанье, где наш соотечественник и художник Ставрос Kaлефрас создал такой же достопочтенный образ, впоследствии подобающе украшенный, после чего икона была послана в Афины, чтобы отправиться оттуда в Америку, где так дивно предстала перед взором нашим Сумелиотисса!

Письмо господина Maфилиоса хранится по сей день в архиве монастыря, не только как доказательство христианской веры и благочестия, но, главным образом, как свидетельство непрерывности чудесных появлений Богородицы Понтийской.
Журнал “Понтийский Очаг”, 1953 г.

___________

Благодатью своей славилась Пресвятая Богородица особенно среди множества бездетных семей, которые с благоговением ждали момента, когда Пресвятая дарует им ребенка.

Одну такую историю поведал мне покойный Aнгелос Панидис из Сурмена.

В моем сердце, говорил он, скрывается само Православие, соединяются Понт и Богородица Сумелийская.

Его родители, будучи в браке более девяти лет, несмотря на все приложенные усилия, не могли родить ребенка. Обратились они как-то к священнику, который, внимательно их выслушав, сказал им следующее: “Я увидел, насколько велика и глубока ваша вера в Бога, и посоветовал бы вам поехать в монастырь Панагии (Богородицы) Сумела и попросить у Нее помощи”. Родители Ангелоса, подробно обсудив это предложение, несмотря на колебания, решили обратиться к благодати Пресвятой. Добравшись до назначенного места, они разбили палатку у окраины монастыря.

Так прожили они обычной супружеской жизнью и в непрестанных молитвах Богородице Сумелийской целых 25 дней, после чего благополучно вернулись домой. В следующем месяце – это произошло в 1911 году – с особой радостью госпожа Феофили Панили, урожденная Ефрема Eфремидиса, объявила мужу, что после девяти лет брака и теплых молитв, обращенных Панагии Сумелийской, она ждет своего первого ребенка.

Такой же примечательной, как и этот простой рассказ тихого, скромного и неутомимого почитателя Панагии Сумела, покойного Aнгелоса, является и история его дочери Филицы Паниду–Рупа, произошедшая спустя 55 лет. Вот как она сама описала это событие.

Несмотря на ее беспредельное желание, в первые три года своего замужества она не могла обрести ребенка. Во время одной из своих поездок в новый монастырь Сумела, как впоследствии об этом рассказала мне моя мать Кассьяни, она увидела Филицу сидящей на ступеньках монастыря, заливающуюся горькими слезами. На вопрос, почему она плачет, Филица ответила, что, будучи в браке целых три года, она не смогла обрести ребенка. Г-жа Кассьяни стала утешать ее и тут же рассказала ей о множестве бытующих в то время чудесных историях, которые ей приходилось слышать в монастыре на протяжении долгих лет, а именно: она была наслышана о бездетных парах, которые с помощью Пресвятой Богородицы Сумелийской, в конце концов, смогли обрести желанного ребенка. Затем она посоветовала ей с благоговением помолиться Богородице Сумелийской и дотронуться до завеса, висящего на входе в маленькую сводчатую комнату, где находился образ Пресвятой Богородицы. Через полтора месяца Филица позвонила моей матери и воодушевленно, полная радости и счастья, объявила, что ждет своего первенца. Она рассказала ей, что в тот же вечер, после состоявшейся беседы, она еще раз обратилась за благодатной помощью к Богородице Сумелийской, просидев в той комнате и промолившись всю ночь, прося помощи у Пресвятой, и, уходя оттуда с глубокой верой в Нее, с благоговением дотронулась до завеса у иконы Богородицы.

“Уходя, я собрала в себе всю веру в то, что так, как когда-то, много лет назад, Панагия Сумела услышала мою бабушку, таким же образом и сейчас, спустя 55 лет, Она выслушает и меня и сотворит Свое чудо!”

Источник: Воспоминания и памятники Понта. Стивен П. Таниманидис. “Богородица Сумелийская, Понтийская Беженка” , Том ΙΙ, стр. 447-448.